Бескрайние степи, густые леса у подножия Уральских гор, быстрые реки - такой была башкирская земля с незапамятных времен. Их жизнь текла по ритму природы и великих переселений народов.
До нашей эры эти земли видели сарматов, гуннов – воинов на конях, искусных в стрельбе из лука. Они знали железо, ковали мечи и копья, хоронили вождей с оружием и конем, веря, что он пригодится в ином мире. Жили в гармонии с духами гор, рек, деревьев. Медведь был священным зверем, а волк – тотемом, символом силы и свободы.
Когда пришли волны тюрков башкирские племена влились в этот могучий поток. Язык менялся, впитывая тюркские корни, но оставался своим. Появились легенды о великих предках, о волке-прародителе. Стали слагать эпические сказания – кубаиры, где герои сражались с дивами за землю и воду, как Урал-батыр.
“… Так иль нет, в стороне морской
Жизни семя они заронили.
Двое детей родились у них,
Двое сыновей удалых.
Шульгеном старшего нарекли,
Уралом младшего нарекли.
Так и жили они вчетвером,
Не видя людей, в местечке глухом.
Своего не имели скота,
Не обзаводились добром,
Даже не вешали котла
Над полыхающим костром;
Не знали, что такое болезни,
Смерть была им неизвестна;
Полагали: для всех на свете
Сами они являются смертью.
На охоту коней не седлали,
Лука и стрел еще не знали,
Приручили и держали
Льва-арслана, чтоб их возил,
Сокола, чтобы пернатых бил,
Пиявку, чтоб кровь животных сосала,
Щуку, чтоб рыбу для них хватала.
С древности тот обычай дошел
И навеки с ними остался,
Янбирде ли его завел:
Когда зверь-самец попадался,
Старики его убивали,
Голову его поедали,
Шульгену же и Уралу,
А также льву-арслану,
Соколу и прожорливой щуке
Остальное поесть бросали.
Когда ж самку зверя они убивали,
Для пищи лишь сердце ее вырезали.
Ну а черных пиявок болотных
В травоядных вонзали животных,
Чтобы из выцеженной крови
Себе напиток изготовить.
Малолетним детям своим,
Что охотой не промышляли,
Пить кровь, есть голову или сердце
Строго-настрого запрещали…”
Со временем основой хозяйствования стало кочевое скотоводство. Летом на джайляу - высокогорные пастбища со стадами коней, овец, коров, зимой в кышлау - защищенных долинах. Юрты из войлока легко собирались и перевозились. Конь был всем – и транспортом, и другом, и богатством. Кумыс, напиток из кобыльего молока, давал силу.
На западе поднималась Волжская Булгария, богатая и торговая. Башкиры с ней то воевали, то мирились, то торговали. Чтобы выжить, защитить пастбища, скот и семьи, нужно было уметь сражаться. Военная подготовка была частью повседневности. Булгарские купцы везли меха, мед, воск, захваченных в набегах пленников на южные рынки. Через башкирские земли шли караваны. В глухих лесах и горах крепко держались старая языческая вера, а в более оживленных селениях медленно, но верно наступал ислам. Арабский путешественник Ибн Фадлан в X веке видел башкир-язычников, поразивших его своими обычаями и умением делать татуировки. Он, описывая встреченных башкир, отмечал их суровый воинственный вид, обычаи (вроде снятия скальпов с врагов) и то, что они "величайшие из тюрок стрельбой из лука".
Башкиры с детства учились мастерски владеть луком и метко стрелять на скаку, управлять конем одной рукой, совершать стремительные набеги и такие же быстрые отступления. Эта тактика была смертоносна. Конь и лук были их главным оружием и символом статуса. Набеги были неотъемлемой частью жизни. Это не всегда была агрессия ради агрессии. Чаще всего причиной были ответные удары по врагам или способ пополнения ресурсов: угон скота (главное богатство), захват пленников для продажи или получения выкупа.
В 13 веке пришла гроза – монголы. Их тумены прошлись огнем и мечом по башкирским кочевьям. Башкирские племена сопротивлялись отчаянно, но силы были неравны. Земли вошли в улус Джучи – Золотую Орду. Жизнь изменилась. Пришлось платить тяжелую дань мехами, конями, скотом. Башкирских воинов, лучников и конников забирали в ордынское войско. Монголы быстро оценили их боевые качества и задействовали в походах ханов, в том числе и на русские земли.
Но и тогда башкиры сохраняли свой уклад, свои обычаи внутри племен “аймаков” и родов “ырыу”. Бии и батыры по-прежнему решали дела. Ислам укреплялся, становясь важной частью идентичности. Когда Орда ослабла и раскололась, башкирские земли оказались на распутье. Часть племен тяготела к Казанскому ханству, часть к Ногайской Орде, кочевавшей к югу и Сибирскому ханству на востоке. Это было время постоянной настороженности, набегов, переделов влияния. Племена сами решали, кому платить ясак, с кем воевать, с кем торговать. Жизнь в степи оставалась суровой – скотоводство, охота на пушного зверя (соболь, куница, бобр), бортничество (сбор меда диких пчел), рыбная ловля. В лесах строили срубные избы, в степях – юрты. Женщины вели хозяйство, мужчины были воинами и скотоводами. Дух вольности и привязанность к своим родовым землям были неистребимы.
Постоянные междоусобицы, отражение набегов соседей и совершение собственных требовали постоянной боевой готовности. Лук, стрелы, сабля, копье были не просто инструментом, а символом чести, доблести и принадлежности к воинскому сословию.
Женщины были основой выживания и хранительницами очага в суровых условиях кочевой и полукочевой жизни. Они валяли войлок из овечьей шерсти для юрт (кошм), ковров, постелей и одежды. Ткали ткани из шерсти, конопли, крапивы, позже – из льна. Без их рук не было бы уюта и защиты от холода. Шили платья, штаны, халаты, головные уборы из домотканых материалов, кожи и меха. Вышивали сложные узоры тамгой (родовым знаком) и орнаментами, защищавшими от злых сил. Делали украшения из монет, бисера, раковин, металла. Выделывали кожи, шили ичиги и сапоги, сумки, конскую сбрую, утварь. На их плечах лежало все домашнее хозяйство. Они готовили еду, ухаживали за детьми, поддерживали огонь в очаге. Приготовление кумыса вообще было исключительно женской прерогативой и особым искусством.
“Двор” тоже был в ведении женщин. Пока мужчины пасли табуны вдали, женщины заботились о молодняке и дойных кобылицах и коровах. Собирали ягоды, коренья, травы, грибы, мед диких пчел.
Женщины были хранительницами семейных и родовых обрядов, знахарками и повитухами. Мудрые старейшины-женщины (эби) пользовались большим авторитетом в роду.
И вот на этом фоне, уже в конце средневековья, с севера и запада стало набирать силу новое государство – Московская Русь. Падение Казани в 1552 году перевернуло все, открыв новую, совсем иную главу в жизни башкирского народа. Но это уже другая история... А до того их мир был миром коня и степи, рода и традиции, суровой борьбы за выживание и глубокой связи с Уралом-батюшкой.